Село в дагестане где делают серебряные изделия
Перейти к содержимому

Село в дагестане где делают серебряные изделия

  • автор:

Село Кубачи и как производятся серебряные изделия в Кубачи

просмотры

30 Августа, 2017 2005

Село Кубачи и как производятся серебряные изделия в Кубачи

В этой статье Вы узнаете немного о селении (ауле) Кубачи, а также как жители данного села производят посуду, которой мы все любим пользоваться.

Кубачи находится примерно на расстоянии 1800 метров над уровнем моря. Внизу царит аномальная весна, но горы есть горы, и тут, хотя бы есть из чего лепить снеговиков. Кубачинцы приняли мусульманство к концу 13 века. Мусульманство не было таким строгим в Дагестане, не прижилось многоженство, женщины не закрывали лица. Богатая и сильная дагестанская культура устояла даже перед арабской экспансией, исламом, очень органично усвоив его, не теряя своей самобытности. Некоторые современные верующие готовы отказаться от своей культуры и уничтожить её, полностью арабизируясь. Как говорят кубачинцы, «Магомед на равнине жил, поэтому такой закон написал. Если бы он был горцем, для горцев другой закон написал бы».

Среди кубачинцев закрепилось разделение труда, специализация на определенных видах работ. Монтировка — самая распространенная. Это процесс сборки, придания будущему изделию необходимой формы, ею владеют почти все мастера. Гравировщики— «хабичу уста», как их называют кубачинцы,— пользуются наибольшим признанием. При помощи разнообразных резцов они покрывают художественными узорами и рисунками изделия любого назначения и формы — от кинжалов до портсигаров. Говорят, что опытные мастера могут начинать работу без нанесения предварительного эскиза на поверхность серебра. Просто берут резец и начинают уверенно выводить изгибы линий.

Самые часто встречающиеся типы узоров — тутта (ветка) и мархарай (заросли). Разница между ними заключается в наличии и отсутствии симметрии. Мархарай может расположиться на поверхности любой формы. Узор начинается в произвольной точке, от которой отходят разнообразные самостоятельные линии и ответвления, поэтому мархарай считается более легким. Тутта же строится на симметрии. В рисунке может быть от двух до десяти симметрично расположенных элементов, и главная сложность для мастера заключается в том, чтобы эти элементы не отличались друг от друга. У гравировщика нет права на ошибку: одно неловкое движение, одна грубая линия — и всю проделанную работу можно отправлять на переплавку.

Стружка серебра засыпается в специальную печь, где оно постепенно нагревается и плавится. Когда очередная порция стружек растает, он добавляет новую порцию, и так до тех пор, пока не достигнет нужного объёма. Потом, расплавленное серебро заливается в специальную форму, из которой уже получается заготовка.

После плавки серебра, его нужно раскатать на станке, обрезать пластину нужного размера и запаять. После пайки придаем форму изделию.

Далее идет этап гравировки и покрытие данной гравировки чернью.

После покрытия чернью, на некоторые изделия наносят дополнительный слой гравировки, но уже не покрывают чернью. После этого этапа изделие нужно отполировать до зеркального блеска, тщательно помыть, взвесить и повесить бирку на изделие. После всех этих этапов изделие попадает на прилавок.

Кубачинское серебро

Многие годы в дагестанском поселке Кубачи хранили секреты обработки драгоценных металлов. Династии мастеров передавали тонкости изготовления, нанесения гравировки, чернения, инкрустации от отца к сыну. Слава ювелирных изделий ручной работы гремела по всему миру. Эксклюзивные браслеты, коллекционные кинжалы и сабли, посуда становились семейными реликвиями. Со временем их ценность только возрастала.

Показано: 7552 результатов

/cat/product/67511/

Ложка чайная из серебра 925 пробы

/cat/product/67510/

Ложка чайная из серебра 925 пробы

/cat/product/67509/

Ложка чайная из серебра 925 пробы

/cat/product/67508/

Ложка чайная из серебра 925 пробы

/cat/product/67507/

Ложка чайная из серебра 925 пробы

/cat/product/67506/

Ложка чайная из серебра 925 пробы

/cat/product/67505/

Ложка чайная из серебра 925 пробы

/cat/product/67504/

Ложка серебряная 925 пробы

/cat/product/67503/

Нож из серебра 925 пробы

/cat/product/67502/

Вилка из серебра 925 пробы

/cat/product/67501/

Ложка серебряная 925 пробы

/cat/product/67467/

Поднос серебряный

/cat/product/67398/

Чайник из серебра на 2250 мл

/cat/product/67397/

Чайник из серебра на 2250 мл

/cat/product/67396/

Чайник из серебра на 2250 мл

/cat/product/67395/

Кубок серебряный на 500 мл

/cat/product/67394/

Подкова из серебра

/cat/product/67393/

Ваза из серебра

/cat/product/67388/

Кинжал из серебра

/cat/product/67384/

Кинжал серебряный

/cat/product/67381/

Кинжал серебряный

/cat/product/67380/

Кинжал из серебра

/cat/product/67379/

Фляга из серебра на 220 мл

/cat/product/67378/

Фляга из серебра на 220 мл

/cat/product/67377/

Фляга из серебра на 220 мл

/cat/product/67376/

Фляга из серебра на 220 мл

/cat/product/67375/

Фляга из серебра на 220 мл

/cat/product/67373-1/

Набор для воды из серебра на 1400 мл
арт 67373-1

Столовое серебро, оружие и сувениры ГУП «Кубачинский художественный комбинат» создаются лучшими мастерами поселка по старинным традициям с использованием современных технологий. Серебряные изделия «КХК» были многократно премированы на выставках в Брюсселе, Монреале, Копенгагене, Лейпциге и др.

Особенности элитного дагестанского серебра:

  1. Чернение. Секрет состава черни хранится в строжайшем секрете до сих пор. Орнаменты подчеркивают тонкую работу ювелира. Используются три вида рисунков: мархарай состоит из цветов и листьев, тутта вытянутый, похожий на букет, тамга — центр украшений из Дагестана, выглядит как печать.
  2. Богатая отделка. Мастера виртуозно работают с цветной эмалью, чеканкой, инкрустируют столовое серебро драгоценными камнями, слоновой костью.
  3. Уникальные дизайны. Невозможно найти два одинаковых прибора, кольца или браслета, в каждый мастер вкладывает частичку души, превращая простые вещи в произведения искусства.

Наши преимущества

Официальный интернет-магазин

Офис в центре города (20 метров от метро)

Бесплатная фирменная упаковка

Доставка в день заказа

Интернет-магазин Kybachi.ru представляет коллекцию столового серебра, оружия, браслетов, колец и сережек от производителя. Эксклюзивные предметы интерьера, посуда, сувениры, обереги, выполненные из драгоценного металла 875 пробы, не страдают от времени, их можно передавать по наследству, использовать как способ долгосрочного вложения средств. Со временем они только прибавляют в цене. Кинжалы и сабли с дарственной надписью используются как награды для публичных деятелей (певцов, актеров, политиков), станут хорошим памятным подарком.

У нас вы заказываете уникальные вещи на условиях производителя, без переплаты посредникам. Все товары проходят проверку в Государственной палате пробирного надзора, продаются с сертификатом Кубачинского Художественного Комбината. Дополнительные услуги: гравировка в день заказа, стоимость от 100 руб. за один символ. Дешево доставляем заказы по России в сроки от двух до четырех дней лично в руки.

Серебряный мир

В Дагестане, где уже много лет не прекращаются военные действия, есть село, сумевшее избежать религиозных и межэтнических конфликтов,— его смело можно назвать самым безопасным местом республики. Спецкорреспондент ИД «Коммерсантъ» Ольга Алленова побывала в высокогорном селе Кубачи и выяснила, почему там никто ни с кем не воюет.

«Это глобализация виновата»

В Дагестане в шутку говорят, что иностранцы и россияне знают о республике только две вещи: здесь родился и жил прекрасный поэт Расул Гамзатов, написавший слова знаменитой песни «Журавли», а еще в горах есть село Кубачи, в котором уже несколько веков делают потрясающей красоты изделия из серебра и золота.

От Махачкалы до села Кубачи три часа езды на хорошей машине. Дорога круто уходит вверх по серпантину — в облака, туда, где еще лежит снег и орлы парят так близко, что, кажется, можно кормить их с рук.

Кубачи — это особенный мир. Другая планета, параллельная реальность. Здесь тихо так, что слышно, как ветер гонит облака. Здесь на тебя внимательно смотрит первый же встречный человек — как будто оценивает, друг ты или враг. И ты улыбаешься, а он уже жмет тебе руку и тащит тебя домой — пить чай и греться, потому что в Кубачах всегда холодно, даже летом.

Местные женщины идут тебе навстречу в одинаковых легких пледах в крупную клетку. На головах у них белые ажурные платки. Говорят, такие платки кубачинские женщины носят много веков и невозможно заставить их сменить эти головные уборы. Платки вяжут крючком, это умеют делать девушки в каждой семье. Раньше женщины выгоняли коров и овец на пастбище и по дороге вязали. Сейчас скот есть далеко не в каждой семье, но традиция осталась: кубачинки вяжут на автобусных остановках, пока ждут транспорт.

Когда местные женщины выезжают из села, они переодеваются в обычную одежду, ничем не отличающуюся от той, которую носят остальные дагестанские женщины в возрасте: темные юбки, шифоновые или шерстяные платки темного цвета. Но, вернувшись в родное село, едва выйдя из автобуса, они как по команде достают из сумок свои белые ажурные платки и покрывают ими голову. Это очень красиво.

Жизнь здесь течет размеренно, все расписано по дням и часам. На рассвете те, кто держит скот, выгоняют коров и коз на пастбище. По дороге женщины собирают мелкие горные цветы — потом эти цветы вы увидите в их домах на обеденных столах.

В первой половине дня почти в каждой семье мужчины приступают к своей основной работе. Каждая семья в Кубачах имеет специальность. Кто-то делает браслеты и кольца из серебра, кто-то — золотые изделия. Кто-то — посуду, а кто-то — мечи и кинжалы. Одна семья занимается гравировкой, другая — чернением, третья вытачивает мельчайшие сетчатые узоры.

Яхья Шахаев — специалист по перегородчатой эмали, эта тонкая ювелирная работа отнимает у него весь день. Яхья — предприниматель, но работает дома. В его красивом, ухоженном доме мастерская — единственное место, где царит беспорядок. Серебряные изделия и крошечные серебряные геометрические фигуры, необходимые для работы в технике перегородчатой эмали, кажутся диковинными существами, заполонившими огромный деревянный стол.

Вместе с Шахаевым в домашней мастерской работают два его сына. Детей в Кубачах с раннего детства родители обучают всем тонкостям ремесла. Считается, что кубачинское художественное искусство сохранилось только благодаря крепким семейным традициям: секрет старинного ремесла передается из поколения в поколение, и нет никаких пособий, по которым человек со стороны мог бы научиться создавать такие изделия. Любовь к металлу передается здесь детям с молоком матери, и шестилетний ребенок уже может набросать простые с виду цветочные сюжеты, которыми так славятся кубачинские изделия. Дети школьного возраста обучаются в Кубачинской школе искусств, где преподают местные же жители. Несколько кубачинских мастеров носят звания народных художников России, так что лучших преподавателей для школьников не найти.

Яхья говорит, что раньше все кубачинские дети становились ювелирами и оставались жить в селе, но сейчас многие выбирают другую профессию и уезжают в город. Здесь очень трудно жить зимой и весной: холодно, и, чтобы держать дом в тепле, нужно прикладывать много усилий. В прошлом году в село провели газ, что в какой-то степени остановило отток населения, но топить большие каменные дома дорого, особенно если семья мало зарабатывает на своем ювелирном промысле.

«Мой старший сын стал врачом,— рассказывает Яхья.— Это хорошая профессия, нужная людям. Кубачи пустеют, молодежь уезжает. Трудно стало работать, выживать на рынке. Людям проще купить в магазине заводскую вещь, чем покупать изделие ручной работы: оно же дороже».

И добавляет: «Это глобализация виновата. «

В соседней с мастерской комнате — семейный музей с камином, заполненный старинными медными кувшинами, посудой, фарфором, текстилем. Такие музеи есть в каждой кубачинской семье, объясняет Яхья. По традиции, когда девушку выдают замуж, родители отдают вместе с ней в новую семью семейные реликвии. По этим реликвиям можно изучать историю рода: некоторые изделия насчитывают несколько веков. В этом уютном музее понимаешь, что слова «дом», «семья», «родина» для местных жителей наполнены особым смыслом. Как и белые платки, веками покрывающие головы местных женщин, это якоря, которые держат кубачинцев, даже если они живут далеко от этих мест. Наверное, поэтому в селе так много крепких каменных домов, в которых никто не живет. Каждый кубачинец считает своим долгом сохранить отцовский дом или на худой конец построить себе новый, чтобы когда-нибудь, пусть даже в старости, сюда вернуться.

«Отсюда тоже видна Россия»

В самой высокой части села — на высоте 1800 метров над уровнем моря — живет большая семья Алмасовых.

В этой части Кубачей они единственные, кто никогда не уезжает из села. Ахмедхан Алмасов много лет проработал на местном художественном комбинате мастером, потом преподавал в школе искусств. «Это была единственная общеобразовательная школа в СССР, которая давала профессию,— рассказывает Ахмедхан.— Из комбината в школу приходили мастера, отбирали выпускников и забирали к себе работать. Мы постоянно получали медали, нашим ученикам присваивались разряды в школе, они становились народными художниками СССР. Тогда было важно быть художником, делать красивые вещи, участвовать в выставках. Сейчас время другое, деньги стали важнее всего, и люди тоже изменились».

Он говорит, что работы теперь у кубачинских мастеров мало: сырье дорогое. Килограмм серебра стоит около 40 тыс. рублей, покупают серебро в основном в банках, а те, у кого денег не хватает, скупают лом. Спрос на редкие, эксклюзивные вещи падает, поэтому и возможностей вести полноценный бизнес все меньше. «Если ты частный предприниматель, то ты должен только пенсионных отчислений делать 36 тыс. рублей в месяц,— говорит Ахмедхан.— А всего налогов выходит около 50 тыс. рублей в месяц. Причем не важно, сколько ты заработал — миллион или 10 тыс., вот эти 50 тыс. ты должен заплатить в любом случае. Вот и закрываются частники, а молодежь уезжает в город».

Работа мастера тяжелая: целыми днями он сидит согнувшись над рабочим столом, гравируя свои изделия (кубачинские мастера славятся именно техникой глубокой гравировки). Особенно сложно работать зимой на местном комбинате. «Здесь всегда было тяжело топить дома, зимой сидишь работаешь — вода замерзает, руки немеют,— рассказывает Ахмедхан.— У меня за годы работы горб вырос. Конечно, молодым не хочется такой жизни. Вот у нас половина домов в Кубачах пустые. В нашем квартале все уехали, я один хозяин и президент». Ахмедхан улыбается и сразу как будто молодеет.

Сын Ахмедхана Курбан — народный художник России. Он мастер по холодному оружию: кинжалам, ножам, саблям, кортикам. Его работы выставлялись в Москве и Петербурге, они занесены в художественные каталоги, которые мне прямо тут, в семейной мастерской, показывают. Сами клинки куют мастера в Кизляре, они восстановили старинные технологии дамасской стали, и теперь их оружие известно по всему Кавказу. Курбан Алмасов закупает заготовки у кизлярских мастеров и приступает к их обработке. «Самое сложное — придумать рисунок,— рассказывает мастер.— Рисунок должен быть особенным, он не должен повторяться в других изделиях, но это обязательно должен быть рисунок в кубачинской традиции».

Кубачинский узор выстраивался в течение многих веков. В образах фантастических животных в нем нашли отражение отголоски древних языческих культов, а также традиции искусства Востока с его растительными узорами. Кроме этого кубачинский узор стал своеобразным художественным форпостом между Россией и Ближним Востоком, между христианским миром и исламским. Он формировался во взаимодействии с национальным искусством России, Грузии, Северного Кавказа и Средней Азии. Так появились москов-накьиш (московский или русский), чаргас-накьиш (черкесский), гурже-накьиш (грузинский), бухаре-накьиш (бухарский) и иран-накьиш (иранский) орнаменты.

Все виды кубачинского орнамента определяются как угбуган-накьиш и делятся на несколько типов. Помимо названных этнических орнаментов это могут быть «заросли» — орнамент, похожий на разросшиеся, вьющиеся побеги дикого растения; замкнутый узор в виде фигурного медальона, которым может стать любая геометрическая фигура, а также многолепестковые розетки и все виды цветов; ветка дерева — растительный орнамент с замкнутой симметричной композицией; сеть — ритмично повторяющийся плотный растительный орнамент с симметричной композицией. Все виды орнаментов могут сочетаться в разных вариациях в одном изделии и позволяют художнику фантазировать.

Курбан Алмасов может неделями работать над орнаментом для рукоятки кинжала, и его терпение вознаграждают знатоки, которые ценят его работу и время от времени обеспечивают заказами.

У Курбана трое маленьких детей, старшему сыну шесть лет, и он уже проводит в мастерской отца по несколько часов в день. Уезжать из родного села Курбан не собирается, хотя его отец говорит, что в городе и клиентов было бы больше, и возможностей для творчества, да и в выставках он бы участвовал чаще. «Здесь все мое, я здесь на своем месте»,— говорит Курбан. Я вижу, что его отцу приятно это слышать, но он качает головой: «Трудно тут молодым».

Потом мы сидим в большой столовой на втором этаже дома, пьем чай. За окном мчатся рваные облака, здесь всегда сильный ветер. Видны горы, кое-где еще покрытые снегом.

«Вон там село Амузги,— показывает Ахмедхан на темные горы, расположенные по другую сторону ущелья.— Все говорят, что это мертвое село. Но оно не мертвое. Там живет одна старая женщина. Там нет света и газа. Ничего нет. Дети хотели забрать ее в город, а она отказалась. Говорит, что умирать надо на своей земле. Так вот, если бы эта женщина оттуда уехала, то считалось бы, что Дагестан электрифицирован на 100%. А так — только на 99,9%».

Глаза Ахмедхана смеются. Он рад, что по ту сторону ущелья живет старая женщина, которая не дает умереть селу Амузги.

И вдруг, как бы споря сам с собой, говорит, что уезжать и молодым отсюда никуда не нужно: «Отсюда тоже видна Россия — если вдаль умеешь смотреть».

«Вожди живут меньше, чем художники»

В музее при Кубачинском художественном комбинате имени Расула Алиханова хранятся уникальные изделия работы мастеров XX века и несколько раритетов прошлых веков.

Самый известный экспонат — сабля с двойным лезвием иранского правителя XVIII века Надир-шаха Афшара. Сабля из дамасской стали, а эфес к ней сделали кубачинские мастера. На лезвии на языке фарси мелким убористым почерком изложена вся история Надир-шаха. В 1993 году сторожа музея убили, а саблю украли. Организатором кражи был глава районного КГБ, заказчики находились за границей. Кубачинцы, узнав о пропаже раритета, оцепили все дороги и сами поймали грабителей. «У нас все друг друга знают, незнакомых людей сразу видно, вот их быстро и поймали»,— объясняет директор музея Гаджи-Ибрагим Никаев. Организатор кражи получил девять лет тюрьмы, а сабля вернулась в музей. Это самое громкое происшествие последних десятилетий. Кубачи — мирное село, его обходят стороной и преступники, и религиозные радикалы.

Другая реликвия музея — китайская ваза из Эрмитажа. «Один наш кубачинец еще в дореволюционное время работал реставратором в Эрмитаже, ему вместо зарплаты отдали эту вазу,— рассказывает Никаев.— Он вез эту вазу из Буйнакска на ишаке. В советское время его раскулачили — и вазу забрали в музей. Сам реставратор во время войны умер в Ленинграде, в блокаде. А ваза теперь у нас».

А с вазой из серебра и слоновой кости случилась почти анекдотичная история. Над этой резной вазой кубачинские мастера работали несколько лет. Профиль Иосифа Сталина на ней выточен с особым изяществом. В 1952 году ее подарили вождю. А в 1953-м, после смерти Сталина, в сельсовет Кубачей позвонили и сообщили, что лучше бы они свою вазу забрали, а то ее выкинут, потому что началась борьба с культом личности. «Для вас культ личности, а для нас произведение искусства»,— ответили кубачинцы и отправили в Москву целое посольство. «Едва успели,— говорит Никаев.— Вазу нашли уже в мусорной корзине. Теперь эта вещь напоминает нам о том, что вожди живут меньше, чем художники».

Кубачинцы всегда отличались каким-то особым хозяйственным духом. Не зря именно здесь советская власть раскулачивала крестьян с особенной злостью: слишком состоятельными и независимыми всегда были местные жители. Во время Второй мировой войны кубачинцы отдали все свое фамильное серебро, чтобы купить муку. Потом, в 1960-е, когда нарастили жирок, ездили по всему Кавказу, выкупая свои вещи обратно. За годы советской власти этот особый дух не выветрился: кубачинцы и сегодня считаются хорошими и бережливыми хозяевами.

До первой четверти XX века кубачинские мастера работали на дому, а в 1924 году создали артель художников. В 1975-м здесь был построен художественный комбинат, который стал известен далеко за пределами Дагестана. Комбинат работает и сегодня, но если в советское время он обеспечивал работой 800 человек, то сейчас — только 200. Это огромное здание не отапливается: не хватает денег на его содержание. Только в нескольких мастерских стоят обогреватели. «Чтобы одна серебряная стопочка с кубачинским узором попала на прилавок магазина, над ней должны поработать 12 мастеров-специалистов,— рассказывает Гаджи-Ибрагим Никаев.— Кто-то придает форму, кто-то придумывает и наносит узор, кто-то занимается глубокой гравировкой, кто-то чернением, кто-то конечной обработкой напильником и наждаком. Но у нас есть и мастера, которые могут в одиночку из пластины создать готовое изделие. Правда, они иногда уходят в частный бизнес».

Готовую продукцию упаковывают в коробки и везут в Махачкалу — там проверяют качество изделий, ставят пробу 875 и отправляют в Москву на продажу. Продукция комбината продается, но средств от выручки едва хватает, чтобы выплатить небольшую зарплату работникам. О развитии производства здесь уже не мечтают, хотя потенциал у предприятия колоссальный.

Мы покидаем Кубачи вечером. Нас провожают новые знакомые, с которыми мы, кажется, так и не наговорились. Ощущение стабильности, покоя, безопасности медленно тает по мере приближения к Махачкале. В городе снова неспокойно, в районах проходят спецоперации. Уставшие от этой непрекращающейся гражданской войны дагестанцы в вечерних беседах говорят, что хотят уехать из республики навсегда. Кубачи отсюда кажутся оазисом доброты, тепла и света. Это одно из немногих мест Дагестана, совсем не подверженных влиянию религиозных радикалов. Вряд ли это связано с тем, что кубачинцы много веков были язычниками и очень поздно приняли ислам: когда-то все дагестанские народы исповедовали язычество. Скорее всего, важную роль играет сильная привязанность к национальным традициям. Местные чиновники говорят, что новый президент Дагестана Рамазан Абдулатипов вскоре после вступления в должность заявил своим подчиненным, что надо всячески поощрять и поддерживать национальное многообразие и что именно традиции — лучшая защита от радикалов, которые не признают национальные особенности и считают, что религия должна их стирать. Правда, чрезмерное увлечение национальными традициями таит в себе другую опасность — это может привести к росту националистических настроений, что на Кавказе часто становится причиной конфликтов. Но дагестанцы убеждены, что их эта угроза не коснется: здесь полсотни разных народов, которые привыкли веками жить на небольшой территории. И каждый понимает, к чему может привести одно неосторожное слово.

Впрочем, у феномена села Кубачи может быть и более простое объяснение: там почти нет безработных. Правда, в этом «виноваты» не власти и государство, а все та же национальная традиция, давшая людям работу на века вперед.

  • Журнал «Коммерсантъ Власть» №25 от 01.07.2013, стр. 32
  • Ольга Алленова подписаться отписаться

Кубачи против масскульта: как дагестанские ювелиры развивают древнее искусство

Ильяс Шахаев. Алексей Стрелец/ ТАСС

Сегодня мастерам из Кубачи приходится вести неравную борьбу с массовым заводским продуктом, но художники, воплощающие свои идеи в серебре, сохраняют свое искусство. Корреспондент ТАСС встретился с молодым мастером, продолжающим традиции кубачинцев, и выяснил, чем ювелир отличается от художника и что находят кавказские мастера в работах европейцев.

Кинжал для императора

Короткие серебряные полоски на столе в вооруженных пинцетом ловких руках мастера превращаются в завитки, которые тут же занимают место в согнутой из серебряной же полоски фигурной раме. За полчаса внутри пустой рамы будто расцветает какое-то диковинное растение — десятки серебряных завитков становятся стеблями, листьями и лепестками цветов. Несколько часов работы, и серебряные полоски превращаются в замысловатые ажурные серьги.

«Я сейчас быстро делаю и не очень аккуратно, просто чтобы вам показать, как работа выглядит. Обычно это занимает гораздо больше времени», — художник-ювелир Ильяс Шахаев скромно улыбается.

Ильясу нет и 30 лет, но он — представитель старинной династии мастеров из дагестанского села Кубачи, где серебро начали добывать еще древние греки, а собственное ювелирное искусство развивается сотни лет.

Когда на Кавказ приезжал император Николай II, известный местный мастер — прадедушка Ильяса — подарил царю парадный набор: шашку и кинжал в богато украшенных ножнах, а также пояс к ним. Судьба подарка была неизвестна до тех пор, пока почти через 100 лет дядя Ильяса, живущий в Нью-Йорке, не обнаружил набор в качестве лота на аукционе «Сотбис». Как изделие дагестанского мастера попало туда, выяснить не удалось.

«Сам я с раннего детства этим увлекался, работал самостоятельно, — рассказывает Ильяс. — Отца дома не было, я брал у него какие-то заготовки, портил, сжигал. Отец их потом искал. Но я всегда любил не спрашивать, а делать сам».

Впервые свои изделия Ильяс показал в возрасте 13 лет на национальной выставке, где удостоился почетного диплома. Дальнейший путь был предопределен — Дагестанское художественное училище, художественно-графический факультет Дагестанского государственного педагогического университета, магистратура. Ильяс стремился стать не ремесленником, а художником.

Дагестан как украшение

«Ювелиром можно назвать и того, кто шлифует камень, и того, кто закрепляет его в оправе. И тот, кто изделие собрал, тоже ювелир. Но художник-ювелир — это тот, кто изделие придумал и сделал его от начала до конца. Это авторская работа», — поясняет Ильяс.

Авторские работы он любовно достает из футляров — браслеты, кольца, серьги. Бирюза, гранат, сердолик и другие камни в обрамлении серебра. Облику украшений на Кавказе придают большое значение. Так, например, незамужним девушкам традиционно положены узкие браслеты, а после свадьбы браслет становится шире, объясняет Ильяс.

Традиции, впрочем, не препятствие для нововведений. Для настоящего художника главная задача — не копировать чужие работы, а придумывать нечто свое, неповторимое. Можно взять общий фасон, но его необходимо изменить. Это важно в том числе и для того, чтобы автор работы, давшей художнику вдохновение, понял, что коллега хотел прежде всего приобрести что-то для себя, говорит мастер.

«Я, например, сделал браслет «Дагестан». В нашей республике есть и Кавказские горы, и Каспийское море. И я это отобразил в браслете: с одной стороны в нем стилизованные горные вершины, с другой — морские волны», — рассказывает Ильяс.

Браслет на одной из выставок изделий народных мастеров особо отметил глава Дагестана Рамазан Абдулатипов как украшение, прекрасно характеризующее республику.

Серебряные «девятки»

Чтобы создать браслет уровня «Дагестана», ювелиру требуется несколько недель. Традиционно кубачинские мастера работают только с серебром, и основой для любого изделия становится серебряный слиток. Из него изготавливается пластина, если она нужна, а также полосы и нити, которые и формируют филигранные украшения. Серебро сравнительно легко поддается обработке и, будучи драгоценным металлом, высоко ценится.

Под каждую работу необходимо подбирать пробу серебра, толщину элементов и еще множество параметров. Это важно с инженерной точки зрения, чтобы изделие не деформировалось в дальнейшем. В случае с украшениями кубачинских мастеров, в которых обычно много различных составляющих, это особенно сложно.

«Каждый элемент делается вручную. Взять завитки, которые нужны для заполнения формы и создают узор внутри нее. Такие, похожие на стебли растений, мы называем «девятками» — если он один лежит, по форме как цифра 9. А вместе они создают какую-то композицию, и каждый должен быть своего размера — иначе он или выпадет из основы, или не войдет в нее», — рассказывает художник.

«Девяток» он отработанными движениями делает сразу десятка два, и на непосвященный взгляд большинство из них абсолютно одинаковы. Ильяс, однако, их не путает, и аккуратно вставляет каждую на свое место так, что «девятки» и впрямь становятся похожи на стебли, склонившиеся под тяжестью цветочных бутонов.

Окончательно закрепляются элементы с помощью припоя. После термической обработки расплавившийся припой надежно связывает все детали, и изделие остается только почистить и отполировать. Еще серебро можно покрыть позолотой, и это достаточно распространенная практика, отмечает Ильяс.

Кубачи против Китая

Работа кубачинского мастера — процесс долгий и трудоемкий, и стоимость изделий соответствующая. Серьги, сделанные Ильясом, обойдутся в сумму около 4 тыс. рублей, массивный браслет будет стоить от 20 тыс. рублей.

Сейчас, однако, работать сложно, сетует мастер. Кавказским ювелирам приходится конкурировать с массовыми изделиями из Турции и Китая. «Если ты хочешь показать себя, нужно делать авторские работы. А если ты делаешь авторские работы, сложно конкурировать с теми, кто делает «на массовку». Времени уходит много, а нужно еще на что-то жить», — говорит Ильяс.

Впрочем, свой заказчик для эксклюзивных работ находится. Людям приятно носить украшения, которых нет и не будет больше ни у кого — в точности повторять свои работы для художника тоже нерационально, отмечает Ильяс.

Сейчас он занят формированием портфолио — чтобы вступить в Союз художников, нужно показать не менее 30 достойных авторских работ. Их создание требует времени, серьезных вложений в сырье. Можно было пойти другим путем, и делать на продажу много мелких изделий, говорит Ильяс, но ему это не близко.

«Меня сейчас вдохновляют работы в европейском стиле, — делится планами ювелир. — Они не похожи на наши, там больше тяготеют к минимализму. И я хочу сделать коллекцию, комплект — серьги, кольцо, пояс, браслет, в которой можно было бы совместить это, чтобы там был и минимализм, и наши национальные мотивы».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *